logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и проза
14 Мая 2015, Четверг
Татьяна Питык
(Канада, Оттава)

Жидобандеровка

Дню Победы и Дню Матери посвящается...
Предыдущиe рассказы Татьяны Питык:

Пoсвящается
моему дедушке Михаилу Трофимовичу,
прошедшему всю войну.

Ганс седьмой раз чистил зубы, его рвало."Юден, юден...",- шептал он бледными губами, опять рвал, чистил зубы и опять рвал. Слёзы катились по мужественному лицу. Как это могло с ним случиться, с офицером СС, холодным и расчётливым, преданным своему делу и видящим любую ситуацию на пять шагов вперёд. Таким беспомощным он чувствовал себя ещё подростком, когда пухлые розовые щёки вздрагивали при каждом шаге, а на носу громоздились очки в толстой оправе. Он был смешон, робок и не нравился девочкам, пока не встретился с Генрихом, и жизнь его изменилась в один момент.

Они познакомились на футболе, Генрих был парнем из рабочей семьи, не сильно заморачивался философией жизни, поэтому с ним было легко и просто. Он занимался гимнастикой, работал с отцом на заводе и состоял в отряде "Гитлер-Югенд", куда и затащил Ганса. Через два года нашего розовощёкого юношу было не узнать, и только очки в толстой оправе выдавали в нём былую неуклюжесть. Теперь это был почти сформировавшийся мужчина с модной стрижкой и светло-русой чёлкой, откинутой на бок, ясно-голубыми глазами, высокий, подтянутый, с лёгкой спортивной походкой, абсолютно уверенный в себе, с чувством собственного достоинства.

После школы они с Генрихом попросились на фронт. Очень хотелось быть в гуще знаменательных событий, немецкие войска вплотную подошли к Москве. Друзья уже мечтали, как красиво будет под один из маршей парадом пройтись по Красной площади. Но, измотанные настырными полчищами “советов”, ужасно холодными зимами и полным бездорожьем, теперь отступали. Шла весна 1944 года. Они отходили по Украине, оставляя город за городом, село за селом. А тут ещё и назойливые партизаны, как мухи по осени, злые и мстительные.

Три дня назад подорвали мост, по которому ехал Генрих. "О, Генрих, мой Генрих, это я убил тебя!"- взвыл, заламывая руки Ганс. Если бы кто-нибудь из подчинённых его увидел в этот момент, то ни за что не узнал бы, этого человека с железной волей и лицом, с полным отсутствием каких-либо эмоций. Теперь он был человек, раздавленный жизнью, в один момент потерявший единственного друга и единственную любовь всей своей жизни. "Я не мог знать, не мог..."- сильный мужчина ходил по комнате и всхлипывал,-"Я хотел её увезти в Германию, я хотел подарить ей мамино кольцо... Юден! Юден!" Опять взвыл он и обессиленно рухнул на диван.

Даже доктор Кюрлих, проработавший несколько лет в концлагере и, чувствовавший евреев за километр, не смог распознать Анну и её семью. Как-то вечером прибежала мать Анны к Зигмунду Кюрлиху и его жене Барбаре вся в слезах, с золотом, завязанным в носовой платок, курицей и яйцами. Просила помочь её невестке, которая родила, а кровотечение не останавливалось. У неё уже было два малолетних сына, а третья родилась девочка. Старуха боялась, что невестка умрёт, сын был на фронте, и дети останутся сиротами. Женщину спасли. Барбара просила её отдать ребёнка, сама она детей иметь не могла, а малышка была чем-то на неё похожа, но мать на отрез отказалась. Никто и подумать не мог, что они евреи. В посёлке их называли поляками, и фамилия была польская. Хотя, как говорят русские:"Хрен редьки не слаще."

Он засунул руку в прядь своих светлых волос и вспомнил, как нежно путались тонкие Анины пальцы в его волосах, никто в жизни так нежно не любил Ганса, как она, и он тоже никого так не любил, как её. Теперь этот сломленный человек, как раненый зверь, рычал от бессилия. Рвотный ком подступил к горлу. Он боялся себе признаться, что догадывался в глубине души, чем занимается Анна. Всё время после её визитов, партизанам неописуемо везло, они всегда выходили сухими из воды после всяких проделок. Но после гибели Генриха, его ординарец Фриц стал подозревать девушку, да так, что вломился ночью в кабинет Ганса и поднял всех на ноги.

Анна сидела на стуле у рабочего стола и перебирала секретные документы своими тонкими, нежными пальчиками, поджав одну ногу под себя, с распущенными мягкими русыми волосами, что собирались днём в косу толщиной в запястье, абсолютно голая, как встала с постели, и закутанная в большую сиреневую шаль. Ганс струсил, он был зол на неё, ну на самом деле, могла бы быть поосторожнее, и дал забрать её в подвал, где немцы пытали партизан и подпольщиков. Сразу же нашлись доброжелатели.

Старуха-соседка пришла, и под большим секретом рассказала, что никакие они не поляки, а евреи, бежавшие из Волыни от "советов", и золото у них имеется, поэтому и Анна такая образованная, учительницей до войны работала, на фортепианах играть умеет.
Ганс долго сидел неподвижно, какие же эти люди мерзкие, попробуй , оступись, а они нет, чтобы руку подать, ещё и пнут , да так, чтоб уже не встал никогда.

В эту минуту ворвался Фриц, лицо его было озабоченно. Фриц был молодым, лет 17-ти, красивым парнем, как тогда говорили, с чисто арийской внешностью, рьяный и фанатично-преданный делу 3-го рейха, солдатом.
-"Советы" прорвали нашу оборону, к утру будут здесь. Что делать с документами?
- Сжечь, не тащить же их за собой, да и чем они нам помогут.
- Я понимаю и разделяю вашу боль, но...
- Выполнять приказ! - рявкнул Ганс и вытолкнул юношу взашеи.

Барбара перед отъездом ещё раз зашла к Аниной невестке. Просила отдать ребёнка, говорила, что они прямиком отсюда едут домой в своё поместье, и воевать больше не будут, а ребёнка здесь ничего не ждёт, кроме нищеты. Мать снова наотрез отказалась отдавать, сказала, что её девочка - талисман, и её муж теперь обязательно вернётся с войны. Немцы быстренько собирали пожитки, и драпали с быстротою ветра. Ганс сидел в своём кабинете и вспоминал Анну, её лицо, совершенно не семитское, вот только огромные чёрные глаза под тонкими чёрными бровями, тонкий с лёгкой горбинкой нос, совершенно не пухлые губы и слегка тяжеловатый подбородок. Зашёл Фриц, доложил о готовности машины.

- Все уехали, остались мы с вами. Идти нужно через чёрный вход, там машина. Возле парадного висят партизаны и фройлин с жёлтой звездой на груди. Она долго не мучилась...

 

Ганс взмахом руки закрыл красноречивого Фрица, взял автомат и сел в машину. Они ехали по просёлочной дороге вдоль лесополосы со странным названием "Чикуля", когда на встречу вышел партизанский отряд.
- Остановись! - скомандовал Ганс.
Фриц остановил машину.
- Я выйду, а ты сворачивай на лесную дорогу, в конце, если повезёт, встретишься с нашими, - с этими словами он взял автомат и вышел. Фриц без единого слова свернул в лес. Ганс сделал пару шагов вперёд:
- Мон либен Анике, я иду к тебе, - сказал он и открыл автоматную очередь.
В ответ раздались выстрелы и гауптман СС Ганс Фон Мак упал замертво.

 

Маленькую девочку назвали в честь повешенной тёти, Анной. Её папа, раненный и контуженный, но живой вернулся с войны, которая через год закончилась. Начинался новый период уже мирной жизни, где нужно было строить и учиться жить без войны.

История основана на реальных событиях, некоторые имена и факты изменены.

 

Татьяна Питык
(Канада, Оттава)

Предыдущиe рассказы Татьяны Питык:

 

Об авторе и другие произведения Татьяны Питык

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  14 Мaя 2015

Рубрика:  Романтика

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com



1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609