logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Жизнь в семье и вообще о жизни с Еленой Ведекинд
9 Сентября 2016, Пятница
Елена Ведекинд
(США, Мэриленд)

  2016: Воскрешение из забвения

Предыдущая статья Елены Ведекинд:

“Наверно, в жизни каждого человека должно быть место,
куда ему хочется приходить, где ему хорошо и комфортно”
(Роксоляна “Собор в Вустере”)

I

В память о нас самих

Я не писала ровно год. Мой последний рассказ отпечатался в причудливых фантазийных образах на страницах женского журнала и завис во времени, оставив неразрешенные личные вопросы там же – скормив Хроносу все неясности, связанные с человеческими взаимоотношениями, касающихся влечения и переплетения судеб.

А год спустя я получаю горестную весть о смерти одной из русских писательниц, Роксоляны. И вдруг Хронос отрыгнул все, что переваривалось все это время – в виде длиннющих чатов, на ходу, в дороге, по разнице во времени на разных континентах, в присоединении в друзья старых знакомых на фейсбуке, обмен событиями, произошедшими без моего ведома, старомодных звонках и разговорах обо всем – а самое главное, нас. Нас, которые живы, которые мыслят, которые перестали писать. Мы умерли, но только временно – впали в спячку повседневных дел. Дел, которые такие же, как у всех – но только варьирующиеся в деталях и без всякого обсуждения со стороны. Как можем знать, что происходят, если нам этого не говорят?

Информационный вакуум, в котором я оказалась по доброй воле – отстранившись от участия в обсуждениях на страницах женских журналов и ограничив себя в пределах пролистывания новостной ленты на фейсбуке, отложился медленной деградацией моей гражданской личности, которая раньше свободно парила в интернете, подыскивая себе сообщниц в непростом деле новой волны иммиграции. Я просто сдохла в этой луже убогости массовых монологов от чужих мне людей, случайно встреченных в разных местах.

Мои мозги кишели пошлыми кошечками, никому не известных музыкальных роликов, семейных фоток с малышами, избитыми высказываниями давно умерших гениев, фоток из клубов, селфи, еще одно, еще одно, а вот мы тут все, правда, фотовспышка отключилась. На фиг все это постить? И кто это читает, кроме меня? Неужели никого ничто не заботит, кроме собственной мелкой ничтожности, сводящейся посмотрите, что я съел, а не я ли молодец? И я там же – пощу рецепты, пишу про чувства, размещаю себя в разных ракурсах. Как мне это опротивело…

Мы не говорим о самом главном и там, где это действительно необходимо. Кому какая разница, где ты была, если тебя не было рядом? Наши жизни значат ровно столько, сколько мы проводим их бок о бок. Мои русские сотоварки-писательницы – разные по жанру – вдруг оказались объединены одной судьбой Роксоляны, которая жила в Англии, а родом из Львова. Она протянула невидимые ниточки родства между многими женщинами – и умерла на родине. Это хорошие новости. Детали смерти, детали, которые ничего не могут уже изменить, важны, потому что это значимо – она умерла за всех нас. Просто раньше всех. Нет, есть, конечно, другие судьбы, просто они частные, на невидимых просторах наших новых земель. А Оксана-Роксоляна была с нами – на страницах журнала и делилась страничками своей личной истории. Ее жизнь была интересна – как наши собственные жизни. Где мы, что мы делаем, что нас заботит, что нас удивляет. Меня никто не может понять, кроме таких же, как я.

Ни один американец и ни один иммигрант не может подхватить с полуслова мысль, которую я обронила в чате на скорую руку на том же чертовом фейсбуке. Да кому нужны эти ваши кошечки… Мне важно живое слово, живая участь, живой интерес – к моей внешности, к моим делам, моим чувствам. Я же живу в реале. И вот я наряжаюсь и иду куда-то. Там я встречаю разных людей, но схожусь с одной украинской девушкой. И вдруг замечаю, мы все чаще перебрасываемся картинками и роликами – почему? Ей дорого мое существование, ей так проще. И мне тоже – я тоже шлю ей смешные картинки, пусть расслабится от тягот американщины. Мне больше из них никто не интересен в принципе – чужие, случайные люди, под названием друзья на фейсбуке.

II

Президентский тупик

А тем временем в реале – кризис усугубился и превратился в хронический недуг американского благополучия (не-). Какое же оно оказалось фальшивое – как и их ярко-зеленые лужайки. Искусственное, слепленное исторически из неблагополучия новоприбывших иммигрантов, умиравших от голода и мечтавших о том, о чем они плохо имели представление.

Еда, напичканная гормонами, вздутый доллар, кредитная система, позволившая купить все, что пожелается, но опутавшая сетью долгов, из которых жители-мухи никогда не выберутся, сеть асфальта дорог, убившая надежду на развитие общественного транспорта, многотысячная медицина, так себе качества, но банкротившая рядовые семьи, непомерные цены на детские сады и лагеря, отозвавшиеся недоразвитостью новых поколений. Сожрать, сесть на тачку и нахлюпаться идей о том, нам все равно, ведь мы все равны, жрите, если можете, ведь мы все по сути из ниоткуда.

Вот этот лейтмотив Нового Света и породил такого монстра, который под названием США обернулся государством-спрутом, сосущего налогами из рядовых граждан себе на вооружение, распухшего и создавшего армию чиновников – одни назвались демократами, а другие республиканцы, но какие же они лживые все по сути. Все оказались в тупике. В ноябре выборы нового президента – а страна притихла, ждет. Все боятся. Будущего нет. Если его нет, то давайте так же пить-гулять как раньше, ведь нам всем все равно. Все, что раньше имело хоть какой-то смысл – выстраивание карьеры, покупка собственного жилья, забота о семье, заведение новых друзей – уткнулось в стену тотального бессилия перед системой, задавившей мощью все живое. Пластиковая еда, пластиковые отношения. Пластик вместе денег, фейсбук вместо друзей, животные инстинкты вместо любви.

Какое счастье, что есть американцы, которые настоящие люди. Моя подруга пишет прямо о политическом кризисе собственной страны. Знакомая привозит на дом «нелегальное» свежее молоко с фермы, рассказывая шепотом, что U.S.Marshalls устраивают рейды и что лучше его называть молоком для домашних питомцев. На дороге в сельской местности на перевернутом ящике разложены свежие овощи, выращенные в собственном огороде и рядом стоит ящичек, куда надо положить денюжку. Магазины натуральных продуктов непомерно дороги, они способны разорить хуже банков, если там закупаться еженедельно.

Банки тем временем засыпали предложениями о кредитках, умоляя перевести баланс с одной кредитки на другую, обещая 0% на полтора года. Но им верить нельзя – как нельзя верить государству. Работодателям тоже – им все труднее становится делать бизнес. Развлекательные учреждения выходят из строя – денег на веселье просто нет.

В этом году в Балтиморе закрылись один за другим клубы, которые функционировали по многу лет – некоторые были на рынке двадцать лет. Оплакивать каждый уже просто нет сил – отгуляв на похоронах одного, на следующие уже идешь с высохшими слезами. Каждый проходит агонию умирания – пытаясь привлечь больше посетителей, взвинтив цены на алкоголь, снизив качество обслуживания. Те, что каким-то образом уцелели, как живые мертвецы – в них пусто, нет души. Люди ушли танцевать в другие места – там, где пускают бесплатно, где можно воткнуть тачку на халяву, где, хоть что-то происходит. В Балтиморе несколько лет назад построили казино – это было нашумевшим событием в штате, исконно считавшимся противником азартных игр. Но деньги нужны были позарез, так возникло MD Live. Мэриленд жив, перевод. Название дано неслучайно – хоть какая-то жизнь нужна была этому полу-южному штату.

Мой любимый Королевский Дворец (aka Latin Palace) отпугивает прохожих душной пустотой, в котором играет реггетон, такой уместный на островах и такой унылый, когда никого нет. Талара, радовавшая высококачественной едой, не выдержала требований местного градостроительства и сдалась Старбаксу, знаковому в новом элитном районе, заросшему небоскребами. Red Maple, миленький, с садиком в глубине, вдруг потерял свой шарм и всех своих посетителей, от любителей индийского танцев до салсы. София (aka Anastasia) со своим богемным полуподвалом вдруг в одночасье закрылась, пролив сантехническим дождем на вздутые полы. Гавана, известный кубинский престижный клуб – отгремел фанфарами, после того как там запретили курить сигары. Его заменившая La Tolteca не потянула – а ведь она когда-то была Dark Horse Saloon, который еще тогда умер, когда я начала заниматься латинскими танцами.

Cтали вдруг случаться странные вещи помимо экономических – в городке Элликотт Сити произошло жуткое наводнение в июле, говорят, плотину прорвало, которую не чинили много лет – и затопило главную улицу. Популярный ресторан La Palapa, где проводились танцы, накрылся. Ну хорошо, может это случайность. Но вдруг знакомый извещает о закрытии еще одного местечка, где недолго, но все же народ собирался – Rumba Tropical, там обвалилась крыша. Я крещусь – не может быть, этого просто не может быть.

Экономически все понятно – у людей нет денег на развлечения. Гейские клубы, дискотеки, клубы салсы – все стало уходить андеграунд. Мы с подругой едем в другое казино, Horseshoe (Подкова), только что отбабaханное на народные деньги, такое лас-вегасковское по сути, но на нашем балтиморском уровне, и что мы видим? Никого. Но за танцы там стали брать деньги – отгородили лентой танцплощадку бар и плати, пожалуйста. Пожалуй, мы не будет – мы поедем в другое место, где тихо и спокойно, и можно поговорить. А потом мы вернемся в это же казино, но на другой этаж. Там музыка 80-х и большинство черных – но они хорошо танцуют и мы оторвемся на все сто. Так, что похмелье будет преследовать неделю, и я буду подумывать о том, а не пора ли мне подыскивать мужа.

Ведь все мои «латинские» любови так ничем и не кончились – но самое удивительное, никуда не делись, просто они мне стали неинтересны. Мигель так же был рад меня видеть, но накала страстей нет, и все клубы сдохли, нам негде крутить роман. Брайан вдруг опять возник и, мало того, стал названивать – но обида за его грубости осталась. Какие они все проблемные – мальчики-иммигранты. Мужчины и парни. Неустроенные, жесткие, бессемейные, безденежные. С ними связываться себе дороже, но других тут просто нет – к благополучному классу белых американцев я не принадлежу. Я просто сама по себе – вот в этом тупике, случившемся в год переизбрания нового президента. Когда я поехала в Музей Иммиграции в Балтиморе, то на его месте нашла только кирху. Помолись о нас святая Мария, за все иммигрантские души. Наверное, мы переоценили свои возможности.

III

Иммигрантская клоака

Вот, где я оказалась. Не прижившись среди белых американцев – отторгнутая американщиной, я скатилась сначала к реднекам, так называют красношеих трудяг- «голубые воротнички» здесь, а потом еще дальше – туда, в канализацию, где ютятся всякая подпольщина. Нелегалы без бумаг, они каким-то образом устраиваются в новой стране, находя работы, в основном за черный нал, снимая комнаты у дальней родни, понаехавшей раньше, даже заводя бизнесы, рассчитывая на быстрый успех – рестораны, бары, клубы.

 Все, как у себя на родине. Та же музыка, та же еда, те же разговоры и те же отношения и страсти – чтобы сильно не отрываться от корней. Новые условия не препятствуют этому, а даже впитывают, ибо тут главное – найти себя и своих клиентов. И они находят – группируются по признаку своего, формируют стаи и существуют. Мало того, в это новообразованное сообщение притягиваются члены извне, исторически там не принадлежавшие. Мексиканские рестораны, салса-клубы, бары в латинских кварталах – они все напичканы тем самым слоем американского населения, которое хочет выдворить из страны кандидат в президенты Трамп.

Он сам из себя ничего не представляет, страшненький и убогенький, он получил свой первоначальный капитал от папеньки, а потом просто наживался на тех же самых нелегальных иммигрантах, проворачивая различные схемы инвестиций в новомодных трендах. Вознесся, завел жену-модель и решил стать политиком. Клоун из той же категории, что Жириновский. Многие его называют идиотом и он заслуживает это сполна. Больше шансов стать президентом у Хилари Клинтон – бабенция без мозгов и титек, она окажется в почетном звании первой женщины-президента. Женского в ней мало, уважения за ее делишки еще меньше, но таков нынче выбор у американского обывателя. Страна заслужила короля, которого имеет, разве не так?

Я все еще пытаюсь найти хоть какую-то зацепку во всем этом хаосе, разъезжая по разным местам Балтимора и изучая историю этого славного портового города, который сначала набрал силу как порт, потом как индустриальный центр, и где были написаны слова национального гимна в 1814 году Франсисом Скоттом Кей во время защиты форта МакХенри от бритишей. Славная история, славный город, как так повернулось, что он стал таким неоднозначным, таким неоднородным? Я еду изучать местные церкви. Многие основаны выходцами из европейских стран в начале прошлого столетия – красивые шикарные соборы, пустующие, ибо те иммигранты растворились в местном населении, а их дети стали американцами.

Я крещена в польском католичестве, поэтому мне самое место в костеле Святого Розария. Мне там настолько хорошо, что я забываю про время. Когда я выхожу, я оказываюсь в 2016 году и Балтимор уже не тот. Грязный, замызганный город, в котором все так переплетено – латиносы, туристы, местные, другие. Бунты афро-американцев в марте 2015 года после смерти мелкого жулика Фредди Грея сыграли долгосрочный эффект - после недели комендантского часа, оцепления города и закрытия бизнесов - все вернулось на круги своя, но уже с израненным имиджем города-гетто. Как в поврежденной нервной системе стало отстреливать то там, то сям - снижением притока посетителей, потерей интереса к определенным местам, оттока людской, а, значит, денежной массы. Чума стала забираться в места, которые все еще процветали, догуливая жирок с начала кризиса, но ослабевали без притока дохода.

Я была на закрытии известного гейского клуба Хиппо (Гиппопотам) в мае 2015 после 43 лет успешного бизнеса. Его сменила аптека CVS, брендовая сеть, где можно купить не только презервативы. Куда делись все геи Балтимора? Остался Гранд Централ бар, и по иронии судьбы полтора года спустя туда переместились танцоры салсы, культура которых основана на мачизме - превосходстве мужского начала. Масса должна перемещаться, иначе произойдет взрыв энергии. Я не могу себя заставить пойти туда, что-то мне мешает, и нет особой радости по поводу открытия, что-то не так. Потом приходит осознание - гей-бар это специфическая среда. Даже если все любят танцевать и веселиться, их цель все-таки найти себе партнера - не партнершу. И среди кого они будут искать? Моих партнеров по танцам? Так с кем же мне останется танцевать?..

По какой-то не совсем ясной мне причине я точно также не могу себя заставить поехать в то казино по понедельникам - это не клуб с приглушенной атмосферой с мягкой расслабляющей музыкой, это просто танцы, тусовка с людьми, которых я знаю в лицо, но не знаю, кто они. И даже если бы я не хотела знать кого-то по одной-простой причине - чтобы не думать о нем, но вспоминать чувство, которое мы прожили в тот момент - это невозможно. Слишком все близко, лицо в лицо, имена, фамилии, род занятий, статус на фейсбуке. Наши чувства затираются от слишком частого употребления, приглушаются и остается одно рутинное повторение заученных движений. Вот мы пришли, вот мы поздоровались, вот мы выпили, вот мы сидим. Танец это жизнь в движении, это самовыражение - всех твоих эмоций, всех твоих радостей, всех твоих горестей. Я иду в клуб плакать или радоваться, я не иду туда ради денег или разговоров…

Но может наступило время именно разговоров? Не делания денег или танцев - а лицом к лицу, скажи мнe, кто ты такой. Многие притворяются, что не умеют говорить по-английски, и я изо всех сил тужусь понять, что они на самом деле имеют в виду. Или делаю над собой усилие - и вдруг, с замедлением, но коммуникация случается сквозь шорохи межкультурного пространства, и я слышу четко - приходи, ты мне нужна. Так случилось с Мигелем - спустя год он вдруг возник ниоткуда, просто так, и внимательно смотрел, не отрываясь, как я флиртовала с очередным поклонником – партнером по танцам по совместительству. Он сидел поодали, клуб был пустой, и все было как на ладони – его взгляд и мое синее платье, и еще несколько человек, и все было так себе. Но я пришла назад к нему по его приглашению – ибо что это было, если не приглашение к разговору?

После всех недомолвок, игр, пряток и случайных встреч, разногласий, обид и разочарований - я появляюсь осторожно, возникаю из небытия, молчу, но внимательно наблюдаю. Он меня видит, но не подходит. Мы не разговариваем. Появляется его друг, не случайно, но именно с ним мы застреваем у бара и начинаем говорить. О наших отношениях. Потом вдруг они уходят, и я знаю куда. Я выжидаю столько, сколько примерно им надо, чтобы доехать до того места, и, ни с кем не прощаясь, ухожу из клуба. Еду - и нахожу их там, не сразу, но нахожу... И вот вечер идет как идет, мы просто там, без обмена лишней информации, но в пределах одного пространства. И когда время уходить, его друг мне говорит - он хочет, чтобы ты вернулась, но не знает, как сказать. – Как насчет Domingo? Приедешь ли ты на фестиваль латинской музыки в воскресенье? Я улыбаюсь и говорю, - Может быть, все может быть. Радостная, я покидаю этот простецкий клубец, но где происходят чудные тайны общения на межпланетном уровне и еду домой, не зная продолжения всей истории, но уверенная, что она не закончена.

Наши места в душах других - не в клубах. Бог с ними, клубами - реальными или виртуальными. Только в другой душе мы находим тот самый комфорт, о котором говорила Роксоляна. Там, где нам хорошо, где мы можем расслабиться, без опаски, что нас осудят. Наши душевные переливы и эмоции привлекают других на основании, что происходит в наших собственных душах.

На нашу печаль откликнутся, как и на нашу радость, только мы должны быть правдивы в своих чувствах до конца. До самого дна - чтобы ощутить почву под ногами, и шаркнув подошвами всей гаммы чувств, мы обретем уверенность.

Мы не одни, нас понимают. Будь то это незнакомый парнишка, случайно возникший как из романа, или знакомая за много верст. Но так давайте же говорить, давайте вспоминать, давайте возвращаться. И продолжать делать историю.

Елена Ведекинд
Сентябрь 2016

 

Елена Ведекинд
(США, Мэриленд)

Предыдущая статья Елены Ведекинд:

 

Об авторе и другие произведения Елены Ведекинд

 

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal  www.russianwomanjournal.com - 9 Сентября 2016

Рубрика: Жизнь в семье

 

Все рассказы о путешествиях по странам

Все статьи о женской психологии и психологии отношений  

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма,  отзывы, вопросы, и пожелания по адресу  lana@russianwomanjournal.com




1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов